Трехсвятительский кафедральный храм в Париже

☦ Корсунская епархия

История

История и основание прихода Трех Святителей неразрывно связаны с братством святого Фотия. Братство было основано в 1923 г. Алексеем Ставровским. В братстве состояли выдающийся богослов Владимир Лосский, а также несколько молодых русских студентов Института Святого Сергия, среди них Николай Сахаров, Всеволод Палашковский, Евграф Ковалевский и двое братьев – Максим и Петр.

Члены братства были убеждены, что только православие способно «возродить на Западе традицию нераздельной Церкви, используя местные, до сих пор живые источники, погребенные со времен раскола под грузом исторических недоразумений». У братства было две основные цели: «оживить церковное сознание православных эмигрантов и привести Запад к православной традиции, соблюдая уважение к его глубинной сути, одним словом, создать во Франции подлинное Западное православие».

Mtr_Veniamin

Епископ Вениамин (Федченков)

В июне 1930 года управляющий русскими православными приходами Московской Патриархии в Западной Европе митрополит Евлогий (Георгиевский) решил выйти из-под юрисдикции Московского Патриархата вместе с большинством последовавших за ним прихожан, среди них однако нашлось шесть человек, которые отказались поддержать это решение — одна женщина и пятеро членов братства Святого Фотия. Эти шесть человек сообщили о своем решении митрополиту Сергию (Страгородскому), местоблюстителю патриаршего престола Русской Православной Церкви, и он перепоручил их митрополиту Литовскому и Виленскому Элевферию (Богоявленскому). Маленькая группа, начавшая свою деятельность с июня 1930 года, быстро пополнилась многочисленными верующими.

Третьего января 1931 года митрополит Евлогий, получил указ от московского Патриархата о том, что братство святого Фотия и вся его деятельность переходят отныне в ведомство Москвы, и 6 января поступил указ, запрещавший митрополита Евлогия и назначавший, на его место, митрополита Елевферия экзархом Западной Европы. Братство святого Фотия отошло на время от проблем западного Православия. Его членам пришлось полностью посвятить себя восстановлению канонической патриаршей Церкви в Париже. Во время Великого Поста 1931 года митрополит Елевферий многократно приезжал в Париж и служил на частной квартире. Потом нашлось помещение в доме № 5 по улице Петель, которое было освящено в том же году, на Пасху.

По воспоминаниям митрополита Антония Сурожского: «Дело было в 1931 году. Тот период мне напоминает слова одного старого румынского пастуха: „Прошли времена, когда священники у нас были деревянными, а чаши — золотыми. Сейчас время деревянных чаш и золотых священников!” Я тогда просто пришел посмотреть. Но пришел поздно, когда служба уже кончилась. Церковь находилась в темном подвале, освещена была лишь огоньками лампад. Впереди я увидел медленно поднимавшегося по ступенькам незнакомого монаха, который был в состоянии полной сосредоточенности и ясного покоя. Я сказал ему: „Я не знаю, кто вы, но я хочу, чтобы вы стали моим духовником”. Это был отец Афанасий (Нечаев). И до своей безвременной кончины в 1943 году, он оставался моим духовным отцом.

Отец Афанасий был валаамским монахом. Он происходил из благочестивой семьи. Учился в семинарии и вынес оттуда отвращение к богословию. Он стал железнодорожным рабочим. Придя к вере через баптистов, он решил получше узнать свое собственное вероисповедание и, для этого, отправился на остров Валаам. Когда, в 1924 году, был основан Институт Святого Сергия, монастырь отправил его в Париж изучать богословие. В момент раскола, он присоединяется к маленькой группе людей, остававшихся верными патриаршей Церкви. Он стал первым настоятелем прихода. Это был замечательный человек, абсолютной простоты, он жил очень бедно». Лидия Александровна Успенская рассказывала, что отец Афанасий не колеблясь, как и Преосвященный Вениамин, пускал в свою постель клошаров (бездомных) с улицы, а сам ложился на пол. Он часто брал деньги взаймы, и кредиторы после его смерти надеялись получить свое, но не нашли у него ни сантима, потому что он брал в долг с единственной целью — помочь кому-нибудь, как святой Иоанн Милосердный.

2trehsv

Тот же дух евангельской простоты вдохновлял и других основателей прихода. В помещении, прилежавшем к церкви, вне части, предназначенной для клира, проживало несколько монахов, и в ту пору церковь носила имя Подворья Трех Святителей. Церковь находилась в подвале, раньше там была маленькая фабрика велосипедов. «Иконостас был из легкой древесины, — рассказывает митрополит Антоний, — а иконы — бумажные. Подворье жило исключительно за счет того, что люди оставляли поесть и за счет грошовых сборов, во время богослужений. У входа в церковь стояла картонная коробка, куда прихожане клали остатки своей еды».

Подготовка церкви к освящению потребовала большого труда. Каждый приносил что он сумел достать или что-нибудь из дома. Нужно было, во что бы то ни стало, найти настоящую икону, без которой невозможно служить. У одного антиквара нашли большую икону Иверской Божьей Матери, которая до сих пор освящает церковь своим присутствием, но она стоила целое состояние. Одна прихожанка, Надежда Соболева, продала свои изумруды, икона поступила в церковь, и на Пасху состоялась настоящая служба.

3

Церковь, в соответствии с уставом братства святого Фотия, имела двойное посвящение — она была посвящена трем Святым Иерархам, в знак верности вселенскому Православию, и одновременно — святому Тихону Задонскому, чтобы подчеркнуть, что эта верность проявляется в лоне русской Церкви. В ней было два алтаря, соответственно двум посвящениям, но также и для того, чтобы можно было служить по двум обрядам — по западному и восточному. Эти богослужения возобновились, что, однако, было канонически неверно, так как в одной церкви может служиться лишь одна литургия — но осознание этого пришло позднее, когда церковь уже располагалась в новом здании, построенном в 1958 году на прежнем месте.

Именно благодаря этому приходу, Экзархат Московского Патриархата сохранился в Западной Европе и начал активно влиять на обращение западных людей к истинной Церкви. Именно в единении с матерью Церковью, в уважении духовного родства и в «единении послушания», как говорил Владимир Лосский, единственном живом и конкретном выражении тела Христова», истинное поместное Православие смогло развиться в Западной Европе и «возрасти в меру полного возраста Христова» (Еф., IV, 13).